Российское гуманистическое общество

www.humanism.ru

Главное меню

Поиск по сайту

Лев Балашов. Тезисы о гуманизме


1. Гуманистическая философия – умонастроение мыслящих людей, осознанная установка на человечность без границ.

2. Человечность – безотчетный, непосредственный, стихийный гуманизм. Гуманизм – осознанная, осмысленная человечность.

3. Гуманизм исходит из того, что Человек рожден Природой и Обществом, но как Особая реальность, а не как природное или социальное существо.

4. С точки зрения гуманизма человек для человека – высшая ценность. Эта ценность приоритетна по отношению ко всем другим ценностям: материальным или духовным, природным или социальным.

5. Кто унижает достоинство других, тот сам обладает невысокими достоинствами.

6. Для гуманиста человек ценен сам по себе, как таковой, уже в силу своего рождения. Гуманист изначально положительно относится к человеку, каким бы этот человек ни был, законопослушным или преступником, мужчиной или женщиной, соплеменником или другой национальности, верующим или неверующим.

7. Будем лучше думать о людях и они на самом деле станут лучше.

8. Гуманист осмысляет свое я в масштабах всего человечества. Гуманизм – своего рода лифт, соединяющий человека и человечество, поднимающий человека от его “я” до “мы” всех людей.

9. Гуманизм признает многообразие и единство человечества как равноценные данности. Признавая многообразие человечества, гуманизм выступает против попыток уменьшить это многообразие путем насилия или принуждения. Признавая же единство человечества, гуманизм выступает против попыток разорвать это единство, изолировать какую-то часть людей от остального человечества.

10. В споре индивидуализма с коллективизмом гуманизм занимает позицию третейского судьи. Он выступает как против крайнего коллективизма, ущемляющего индивидуальную свободу человека, так и против крайнего индивидуализма, игнорирующего или ущемляющего свободу других (всеобщую свободу).

11. Одно дело – коллективизм как естественное стремление людей к объединению, как добровольное их объединение для умножения сил. Другое дело – коллективизм как принцип официальной морали, как всеобщий принцип поведения людей. В этом случае коллективизм теряет естественность, добровольность и приобретает характер императива, принудительной нормы-меры, “удушения посредством объятий”. Абсолютизация коллективистского начала человеческой природы фактически ведет к отрицанию человечности, к антигуманизму. Ведь человеческая природа и генетически, и поведенчески многообразна. Она представляет собой статистический разброс коллективистских, индивидуалистических и смешанных типов.

12. Нам не нужно единства во чтобы то ни стало, любой ценой. Когда индивидуализм распространен так же, как коллективизм, всеобщее оболванивание невозможно. Невозможны культ вождя, деспотизм, массовый террор и репрессии.

13. Приверженец гуманизма осмысляет человечность как фундаментальную ценность, независимо от своей сословной или иной групповой принадлежности. Гуманизм ориентируется на конкретного, “вот этого” человека, на индивидуума, на человека как уникальное явление. В самом деле, как только мы думаем о человеке по принадлежности, как представителе той или иной социальной группы, общности, тут же испаряется индивидуальная составляющая человека, исчезает его уникальность, а это уже неполный, частичный, обобщенный, унифицированный человек. Гуманизм напрочь отвергает такое представление. В этом его коренное отличие от национализма, коммунизма, религиозного фундаментализма...

14. Коммунизм, долгое время рядившийся в тогу гуманизма, по своей сути антигуманен. Его можно квалифицировать как стыдливый антигуманизм. Идеология классового подхода преступна, антигуманна как антигуманны расизм, шовинизм, религиозный фанатизм и тому подобные идеологии, умонастроения, оценивающие людей по признаку их принадлежности к той или иной социальной группе, общности.

15. Ученые-социологи исследуют человека как представителя той или иной социальной группы. Они абстрагируются от всей полноты человека для лучшего его анатомирования. Политики ориентируются в своих предпочтениях на те или иные группы людей. В том и другом случае человек рассматривается по принадлежности, не как субъект, а как предикат-объект. Известны и другие случаи (например, в медицине), когда человек рассматривается подобным же образом. Все эти случаи частичного рассмотрения-оценки человека оправданы и оправданы в той мере, в какой они не противоречат гуманизму. Гуманизм – тот узел, который связывает всех людей как людей, а не как представителей той или иной социальной группы. Гуманизм как бы говорит социологам: анатомируйте, препарируйте человека, но помните: вы имеете дело с неполным человеком; ваши исследования имеют только частичное значение. То же он говорит политикам, государственным служащим, экономистам, медицинским, социальным работникам: ваша деятельность важна для человека, но она все же имеет лишь частичное значение для него.

16. В своем естественном виде гуманизм вполне согласуется с либерализмом. Более того, гуманизм и либерализм соразмерны друг другу. Не может быть гуманизма без либерализма, а либерализма без гуманизма. Либерализм – это гуманизм, взятый в аспекте свободы, гуманизм – это либерализм, взятый в аспекте человечности. Если приверженец гуманизма ругает либерализм, то он либо не понимает сути либерализма, либо не является по-настоящему гуманистом. Если называющий себя либералом выступает с негуманных или антигуманных позиций, то это не либерал в подлинном смысле. В самом деле, для либерала свобода – высшая ценность жизни. И он уважает ее не только в себе и для себя, но и в других и для других. Если, допустим, человек признает свободу лишь для себя или для немногих, то этим он фактически отрицает её, поскольку такая свобода носит весьма ограниченный (частный, не всеобщий) характер. Быть свободным среди рабов, в окружении рабов – нонсенс (давно подмечено, что тюремщик, охраняющий заключенного, во многом тот же заключенный). По‑настоящему свободным можно быть только среди свободных. Поэтому истинный либерал ценит не только свою свободу, но и свободу других. Следовательно, он по определению человечен, гуманен.

17. Человек всегда свободен; он изначально обладает каким-то минимумом свободы просто как живое существо; в то же время в нем заложено стремление к большей свободе, причем безграничное стремление. Отсюда все проблемы.

18. С точки зрения гуманизма человек как явление земной жизни самодостаточен. Если он и зависит от чего-либо, то не от каких-то потусторонних, сверхъестественных, надчеловеческих сил, а от среды обитания.

19. Естественным продолжением гуманизма применительно к природе является экогуманизм. В основе экогуманизма лежит бережно-любовное отношение к среде обитания. Это и любовно-уважительное отношение к нашим меньшим братьям, животным, и охрана окружающей среды, и посильное воссоздание утраченных элементов природы, и совершенствование культурной среды, второй природы, созданной трудом человека.

20. Если говорить о мире в целом, то он, безусловно, не является только средой обитания человека. Мир необъятен и как таковой не подчиняется человеку. Гуманизм имеет свои границы; он не претендует на вселенство, на антропоцентризм, на то, чтобы человек рассматривался как центр Вселенной; он лишь указывает, что человек для человека – высшая ценность. Утверждая достоинство человека, гуманизм в то же время выступает против возвеличивания, обожествления человека. Гуманизм и высокомерие несовместимы.

21. В споре науки и религии, мистики, паранауки гуманизм берет сторону науки. Наука дает знания, без которых человек слеп и беспомощен.

22. Гуманизм не может быть светским или религиозным. Он один – для верующих и неверующих. Гуманизм верующего ограничен, поскольку его человечность очерчена рамками религиозного поклонения надчеловеческому (божественному, в частном случае). Во имя этого надчеловеческого верующий может совершать бесчеловечные поступки. Гуманизм неверующего также может быть ограничен, если его человечность приносится в жертву надчеловеческому же: коллективному, групповому (нации, расе, коммунизму и т.п.). В той мере, в какой человек поступает человечно по отношению к другим людям и осмысляет эту свою человечность без ограничений, без оглядок на надчеловеческое, он – гуманист.

23. Если человек называет себя верующим, то это вовсе не значит, что он – единственный носитель-хранитель веры. Нет человека, который не верил бы ни во что. Разуверившийся решительно во всём, как правило, кончает жизнь самоубийством. Верующий – это человек, который абсолютизирует веру, который ставит ее выше знания, разума, морали и т.д. Религиозная вера – это преувеличенная, гипертрофированная вера. Она значительно ограничивает, если не заглушает, критическую составляющую человеческого мышления.

24. Сомнение – необходимый элемент во всех делах, где есть неопределенность, где присутствует риск. А таких дел большинство! Человек не сомневающийся, лишенный сомнения – обречен. Такой человек крайне негибок, хрупок как хрупко очень твердое тело. Либо он должен избегать малейшего риска, малейшей неопределенности в делах, либо он рискует быстро “сломать шею”. Сомнение – это ответ на объективную неопределенность ситуации, на необходимость постоянного выбора между различными вариантами, различными путями-дорогами. Человек, в сущности, всегда – этакий витязь на распутье. Перед ним море вариантов, он может поступать так или эдак. Здоровый скепсис всегда на вооружении у разума. Это защищает его от скоропалительных решений, а человека от необдуманных действий.

25. Гуманизм не приемлет крайностей рационализма и иррационализма. Рационализм склонен абсолютизировать порядок; для него порядок может быть выше человека. Иррационализм, напротив, – в форме мистики, полумистики, любви к паранормальному и анормальному – склонен к анархии, пренебрежительно относится к порядку, и, в конечном счете, к ценностям нормальной человеческой жизни. И пренебрежение разумом, и ориентация только на разум нечеловечны, а то и бесчеловечны.
26. Человеколюбие – это любовь к человеку как таковому, как живому существу. Оно предполагает и любовь к себе, и любовь к ближним и дальним, т.е. к подобным себе, ко всему человечеству. Человеколюбие не исключает в отдельных случаях неприязненного отношения к конкретному человеку. Но в любом случае человеколюбивый человек не знает ненависти, презрения, пренебрежения к людям. Для него дурно поступающий человек скорее достоин жалости, чем ненависти, презрения.

27. Главное в гуманизме – не забота о человеке, не любовь к человеку, а уважение к человеку. Забота – это уже другое... Заботятся родители о детях, здоровые о больных, сильные о слабых. Забота может быть оскорбительна и даже вредна.

28. Для гуманиста ориентиром морального и, соответственно, правового поведения является золотое правило. В отрицательной форме оно гласит: не делай другим того, чего не хотел бы, чтобы делали тебе. В положительной: поступай с другими так, как хотел бы, чтобы поступали с тобой. В своей отрицательной форме оно устанавливает минимально низкую планку морального отношения человека к другим людям, запрещает делать зло, иными словами, устанавливает минимум нравственных требований к поведению человека. В своей положительной форме оно устанавливает максимально высокую планку морального отношения человека к другим людям, побуждает к добру, добродеянию, иными словами, определяет максимум нравственных требований к поведению человека. Золотое правило поведения – главный принцип человеческого общежития, основа человечности.

29. С точки зрения гуманизма, право – это взаимодопущение и взаимоограничение свободы. Из взаимодопущения свободы вытекают разнообразные права человека. Из взаимоограничения свободы вытекают не менее разнообразные обязанности человека.

30. Существуют две крайности в понимании природы человеческих отношений. Одни философы абсолютизируют изначально враждебный характер межчеловеческих отношений. Эта точка зрения представлена в известном древнеримском выражении “человек человеку – волк” и в не менее известном выражении Т. Гоббса “война всех против всех”. Другие философы абсолютизируют взаимную любовь-приязнь людей. Эта абсолютизация проявляется, прежде всего, в проповеди всеобщей любви. Наиболее ярко подобная точка зрения отражена в библейской заповеди “возлюби ближнего своего как самого себя”. Немецкий философ Л. Фейербах и русский писатель Л. Толстой проповедовали всеобщую любовь. Представители первой точки зрения – это циники-прагматики, которые считают неравенство людей естественным условием их совместной жизни, оправдывают его, защищают и даже освящают. Представители второй точки зрения – это мечтатели-романтики-утописты, которые считают неравенство людей безусловным злом и выдвигают, поддерживают, освящают лозунг равенства. В действительности ни то, ни другое в абсолютном варианте не существует и нереализуемо. В человеческом обществе одинаково представлены элементы того и другого типа межчеловеческих отношений: и дружба и вражда, и любовь и ненависть, и равенство и неравенство. Всеобщее равенство, если и возможно, то только как равенство в бедности.

31. Для гуманиста неприемлемо какое-то однозначное понимание справедливости. Есть справедливость, порождаемая различием людей (по происхождению, условиям жизни и способностям-делам). И есть справедливость, порождаемая сходством людей (природным равенством, равенством как представителей рода homo sapiens, как граждан государства, как сынов отечества и т.п.). Абсолютизация одного из этих видов справедливости приводит к общей несправедливости.

32. Нельзя осчастливить человека, если он сам этого не хочет или не понимает.

33. Закон жизни: если хочешь жить лучше, то должен и быть лучше.

34. Идеал выражает стремление человека в совершенству и совершенному. Поскольку совершенствование беспредельно, постольку и идеал кажется недостижимым. Тем не менее, человек, не останавливающийся на достигнутом, всегда стремится к идеалу.

35. Человек только тогда достигает чего-либо, когда он оказывается сильнее обстоятельств.

36. Жизнь человека священна. Всякий покушающийся на неё должен знать: убивающий других людей – убивает себя.

37. Идущий на убийство не просчитывает все последствия своего шага. Он поступает глупо, недальновидно, поскольку обрекает себя на постоянный психологический и моральный дискомфорт до конца жизни. Он должен понимать, что он не только индивидуум, но и представитель рода человеческого. В нем общечеловеческого не меньше, если не больше, чем сугубо личностного, индивидуального. Убивая другого человека, он убивает в себе Человека. Каждый человек – это целый мир. Лишая жизни кого-либо убийца обедняет человеческий мир, в том числе и себя.

38. Решая свои проблемы с помощью убийства, человек поступает не просто глупо, а примитивно, не как разумное существо, а как бездушная разрушительная стихия, которая не ведает, что творит. Давайте взвесим на чашах весов весь жизненный путь убиваемого (от утробы матери через рождение, кормление, воспитание, обучение, образование к весьма сложной взрослой, профессиональной, творческой жизни) и моментальное уничтожение вместе с его способностями, талантами, умениями, любовью близких и т.д., и т.п. Несоизмеримы эти две чаши весов. На одной чаше: длительное восхождение к вершинам жизни. На другой: почти мгновенное исчезновение. Как трудно вырастить человека и как легко его убить! Об этом потенциальные заказчики убийств и убийцы должны помнить. Не мы дали человеку жизнь и не нам ее забирать у него!

39. В эстафете родовой жизни человек должен стремиться к тому, чтобы факел его жизни не угас прежде, чем он передаст огонь другим людям, другим поколениям.

40. Приверженец гуманистической философии не называет себя гуманистом. Он – филогуманист, т.е. человек, который стремится быть гуманистом, для которого гуманизм – жизненная позиция, а не звание или моральное качество.

© Лев Балашов