Российское гуманистическое общество

www.humanism.ru

Главное меню

Поиск по сайту

Проблемы психологии безопасности: лженаука как внутренний враг

Валерий Кувакин

Методология противодействия лженауке и паранормальным верованиям заключает в себе общие положения, которые легко приложимы к более глубоким областям человеческих поисков истины и подлинности. Одной из таких экстраполяций является распространение методов распознавания ошибок, заблуждений и мошенничества на отношения между человеком и тем, что составляет содержание его убеждений и знаний. Когда мы имеем дело с тем или иным мошенничеством, то целью является не просто распознавание утверждений,  претендующих на истинность, как ложных и вводящих в заблуждение, но и установление «дистанции безопасности» между мошеннической, ложной идеей или ее воплощением в форме прибора или технологии и между нами, людьми. Противодействие лженауке и другим формам воплощения ложных идей имеет конечной целью предупреждение людей об опасности финансового, морального, психологического или экзистенциального (вопрос жизни или смерти) ущерба, т.е. о сохранении их материального и жизненного благополучия.

В основе борьбы против лженауки лежит интуиция, что ложные идеи могут представлять собой опасность для человека, поскольку он обречен руководствоваться идеями, коль скоро они вошли в его сознание и были приняты им. Не допустить опасные для человека идеи до его сознания – некая принятая по умолчанию предпосылка противодействия лженауке. Там, где речь идет о науке и лженауке ситуация кажется простой и понятой: наука благотворна, а лженаука вредна для людей. Но как быть с убеждениями, в которых факты неизбежно соединены с их оценкой, что превращает научные истины в человеческие ценности. Последние вырастают не из научных фактов, а из других источников. Прежде всего из потребности иметь целостную картину мира и посредством ее быть и жить в мире истинном, подлинном. Стремление к подлинности, его жажда – одна из фундаментальных потребностей человека. Так мы попадаем в более сложную реальность, в которой сущее (что соответствует миру истинно понятых фактов) и должное (мир ценностей) образуют метафизический дуализм, двойственность, осложненную тем обстоятельством, что этому дуалистическому единству (монодуализму) угрожают миры лжи, обмана, неподлинного, т.е. аморального, порочного и т.д.

Этим темам посвящены целые пласты философских трудов неокантианства и экзистенциализма. Мы же пойдем в другом направлении и обратим внимание на вопрос о ложности и истинности мировоззрения. В силу ценностного характера убеждений они неизбежно субъективны, возможно это и позволяет им быть столь различными и даже неповторимыми для каждого человека, подобно его лицу или отпечаткам пальцев. И тем не менее нельзя избежать вопроса об отношениях между человеком как индивидом и его мировоззрением. Может ли человек руководствоваться ложным мировоззрением? Может ли оно носить мошеннический характер, т.е. может ли сформироваться у человека не только стойкий мировоззренческий самообман, но и такое отношение мировоззрения к своему носителю, в результате которого человек превращается в пленника, заложника и данники «собственных» убеждений?

Возникают и другие, не менее своеобразные и неожиданные вопросы. Если мировоззрения столь разные, что нет и двух людей с абсолютно одинаковыми убеждениями, то значит ли это, что они все по-своему истинны или все одинаково ложные? Прямо на этот вопрос ответить невозможно. Он лежит в иной плоскости.

Чтобы приблизиться к ответу, важно взглянуть на отношения между «носителем» убеждений и самими убеждениями. Это предполагает, что человек – это не просто и не только ходячее убеждение, что в человеке как личности есть что-то еще кроме его убеждений. Да, человек – это субъект убеждений, но либо их «носитель», либо их «хозяин».

Мне как историку философии хорошо известно, что некоторые мыслители были просто поглощены вопросом об отношениях между человека и идеями, обитающими в его сознании.  К таковым относятся, в частности, Федор Достоевский и Лев Шестов. Если сегодня многие озадачены обилием ложных идей, продуктов питания, медикаментов и т.д., то они были захвачены исследованием вопроса об истинности или ложности мировоззрения человека, о способах удостовериться в его безопасности или благотворности, о его влиянии на личность. Вот почему обозначенная мною тема имеет общие корни с вопросом о противодействии лженауке и паранормальным верованиям. «Экзотика» состоит здесь в том, что расследованию подлежат отношения между личностью как таковой (Я или самостью) и мировоззрением человека. Грубо говоря, вопрос идет о том, может ли мое мировоззрение быть мошенническим по отношению ко мне как личности, коль скоро ее невозможно редуцировать к Я-концепту? Если можно, то вопрос закрыт и не исключено, что заперт в клетку вместе с человеком. Последнее предположение мне кажется нереальным. Можно, конечно, заблуждаться, но быть тотально поглощенным в нечто ложное, – это трудно себе представить.

Думаю, что ни Достоевский, ни Шестов не предложили более или менее артикулированной концепции подлинных отношений между Я и его мировоззрением. Но и тот, и другой были заняты задачей продемонстрировать, что человек и его мировоззрение – это не одно и то же. Оба они провозгласили приоритет человека по отношению к идеям, в том числе и прежде всего по отношению к своим убеждениям. Это означало не столько отказ от убеждений, сколько утверждение господства и приоритета человека по отношению к идеям. И Достоевский, и Шестов были в этом смысле покорителями и повелителями идей. (Парадоксально то, что с таким трудом и напряжением добываемое философскими путями, было четко и понятно обозначено в юридических терминах как свобода совести, свобода менять убеждения или отказываться от того или иного из них.)

Достижения в философской антропологии позволили установить сложный характер отношений между личным началом человека и его мировоззрением. В частности, это открыло широкую область внутриличностных отношений и позволило выработать программу самоидентификации, программу реализации субъективной свободы во имя более строгого и критичного отношения субъекта к подлинности и истинности своих убеждений. Слежение за динамикой убеждений их эволюцией или даже бифуркацией («перерождение убеждений» Ф. Достоевский) не только позволяло человеку сохранять свою свободу и ответственность, но и достойно (а не рабски и зависимо) нести в своем сознании свои собственные (или отрефлексированные интериоризированные и приватизированные) принципы, ценности и убеждения.

Вопрос об истинных отношениях между личностью и идеями его внутреннего мира обретает особую значимость в наши дни, когда СМИ и программы «оцифровки» человека стали реальными эффективными способами фабрикации убеждений людей, манипуляции ими. Несмотря на обилие программ личностного роста в современной науке нет концепций, которые позволяли бы успешно противостоять человеку в борьбе за свой разум и свободу. Это не значит, что его борьба за самого себя проиграна или обречена на поражение. На стороне человека прежде всего его природа и эволюционные преимущества, способность к критическому мышлению, чувства скепсиса, его природная осмотрительность и осторожность, его воля к жизни и выживанию.  Тем не менее, потребность в новых идеях, которые могли бы успешнее бороться человеку за свою идентичность и успешно сохранять ее, очевидна. Одна из таких идей лежит на путях разработки концепции службы собственной безопасности человека. В общих чертах она изложена в моих статьях. См, в частности, «Я-воззрение и миро-воззрение. О службе собственной безопасности человека» (В сб. Мировоззрение кризисного социума, Орел, с. 50-76; «Я-мировоззрение: проект модификации структуры внутреннего мира (В сб. Философия искусственного интеллекта. М.:ИИнтелл, том 1, с. 189-202). Некоторые из них доступны в Интернете <http://www.humanism.ru/professors/41-vakuvakinarticles/780-ya-vozzrenie.html>

Как инструмент разыскания истины в отношениях между мировоззрением и личностью возможна разработка программы внутреннего личностного аудита. Эскиз этой программы может выглядеть следующим образом.

В широком смысле внутренний аудит понимается как мониторинг, сканирование, проверка, анализ и контроль внутреннего мира индивида.

Формирование системы собственной внутренней безопасности человека позволяет поставить вопрос о проведении аудита его внутреннего мира с учетом включения в эту процедуру новой территории сознания – «подушки безопасности», конституированной в виде пространства безопасности между Я и самосознанием.

Необходимость аудита не вызывает сомнений, поскольку речь идет об укреплении всех форм безопасности индивида: телесной (физической, материальной, средовой), социальной (юридической, экономической, финансовой), моральной, психологической, личностной (экзистенциальной). Общей функцией аудита сознания является выявление наших ошибок, заблуждений, ложных установок, связей, оценок и т.д. Поскольку внутренний аудит в целом обращен на сложную многокомпонентную структуру, то на каждом ее уровне он имеет дело с разными объектами, имеющими разные содержания, статус и функции. На уровне собственно Я – с ним как особым феноменом; на уровне «подушки безопасности», т.е. пограничной полосы между Я и самосознанием – с содержанием нашего Я-воззрения и Я-суждений; на уровне самосознания – в основном с системами ценностей, общих установок, приятий и неприятий, оценок и т.д.; на уровне сознания – с гетерогенным массивом опыта, знаний, образов, идей и других видов информации, размещенной в сознании. Не имея возможности говорить об аудите каждой из этих областей, мы ограничимся той, которая связана с Я, Я-воззрением, Я-суждениями и службой собственной безопасности человека.

В конечном счете, внутренний аудит позволяет удостовериться в целостности и нормальности внутренних отношений в цепочке Я – служба внутренней безопасности – самосознание – сознание, т.е. в их жизнетворческом характере, эффективности, плодотворности и позитивности.

Аудит как профилактика отличается от спонтанных актов центростремительной рефлексии своей системностью, последовательностью и полнотой. Он позволяет оценить способность субъекта к осмысленным и произвольным актам волеизъявления, к свободе внутреннего существования как самобытия, способного к полноценным актам коммуникации с внешним миром – природой, обществом и себе подобными. Аудит можно рассматривать и в качестве психо-интеллектуального тренинга, поддерживающего в рабочем состоянии механизм рефлексии, активирующей службы собственной безопасности, процедуры клининга контента сознания и коррекции его архитектуры. 

Базовым инструментом внутреннего аудита является рефлексия, в клиренсе которой высвечивается как структура внутреннего мира человека, так и содержание его базовых составляющих: Я – территория службы собственной безопасности – самосознание – сознание. Они усматриваются и подвергаются стандартным процедурам исследования: различение, установление и идентификация их как таковых, их анализ, оценка, прояснение их связей с другими блоками внутреннего мира субъекта.

Одна из важнейших функций аудита состоит в различении и удалении из суждений о Я таких идей и умозаключений, которые к Я не относятся. Речь в данном случае не идет об их истинности или ложности, полезности или вредности как таковых. Проверка идет по критерию их статуса и генезиса: являются ли они Я-суждениями или нет, исходят ли они из собственно Я или из внешней по отношению к нему действительности. Изначально эта функция различения принадлежит службе собственной безопасности. Аудит в данном случае – тот double check, в ходе которого проверяется правильность функционирование этой службы; он во многом является свое рода самопроверкой механизмов очищения Я-воззрения от идей Миро-воззрения, проверка демаркации между ними и приоритета первого над вторым.

Формы, методы, приемы и характеристики внутреннего контроля основываются на таких качествах наших познавательных способностей, как критичность, скептицизм, дистанция свободы (необходимость различения объекта и субъекта исследования и установление оптимальной дистанции между ними), анализ и синтез, здравый смысл, общепринятые приемы познания и научный метод в целом.  Разумеется, внутренний аудит, как и всякое человеческое предприятие может быть ошибочным, полным риска и неопределенности. Но и в этом случае способы снижения уровня ошибочности или заблуждения лежат в арсеналах человеческого разума и психологии научного исследования.