Российское гуманистическое общество

www.humanism.ru

Главное меню

Поиск по сайту

Преодолимо ли искушение потусторонним?

Преодолимо ли искушение потусторонним?

Как мы видели, трансцендентное искушение скрывается в самом сердце человека. Оно постоянной существует, соблазняя людей картинами сверхъестественных реальностей, разрушая силу критического мышления и заставляя принять рационально необоснованные системы мифов. Можно ли жить без мифов? Можно ли освободиться от самого этого искуса, так глубоко укорененного в нашей природе?

Если объективно посмотреть на историю человечества, то нас поразит живучесть религиозных верований и мифов, их способность сохраняться в сознании людей. Что это — упрямая склонность, подобная первородному греху?

Можно сказать, что наблюдается тенденция к освобождению от искуса потусторонним. Она затрагивает все возрастные группы, все слои общества. Очевидно, что он отсутствует во многих индивидах и, более того, есть разные степени силы этого искушения. Даже если есть генетическая предрасположенность к конструированию мифов и религий, возможно, она может быть ослаблена, ограничена или направлена в более реалистичную сторону.

Ключевым фактором преобразования сознания и культуры является критическое, научное мышление. Вопрос вот в чем: насколько знание и информация, ставшие возможными благодаря научному развитию, освободили людей и социальные группы от крепкой хватки старых религиозных догм? Может ли наука, расширяя наш кругозор, если не устранить, то вытеснить на периферию старые верования и не допустить выплеска новых, неожиданно мощных и небывало иррациональных?

Нет гарантии того, что наука может это сделать. Даже те люди, которые преданы поиску новых знаний и объективной истины и верны науке и рациональности, могут исповедывать религию и принимать на веру истину своих иррациональных убеждений, особенно в моменты пробуждения трансцендентного искушения. Можно только предполагать, что разумный скептицизм может сыграть важную роль в дискредитации претенциозных суждений религий или паранормальных верований. Это не слишком амбициозное предположение, тем более, что оно не предопределяет никаких результатов. Критический скептицизм необходим разуму. Он может служить некой терапией против обострения трансцендентного искушения, некоторым иммунитетом против будущих религиозных эпидемий. Самое опасное — это возможные трансформации религиозных или паранормальных систем верований в фанатичные миссионерские культы, которые станут врагами истины и оплотами репрессий на фоне возможных глобальных кризисов. Трансцендентное искушение, если его предоставить самому себе, оставить без какого-либо контроля, способно породить авторитарные системы убеждений. Синдром священного крестового похода всегда готов заявить о себе.

Скептик не одержим желанием обратить в свои убеждения все человечество, и его определенно не интересует навязывание своих идей другим. Но он заботится о повышении уровня образования и критического мышления в обществе. Если мы в состоянии извлечь уроки из истории, то прежде всего мы должны скептически относится к любым точкам зрения, включая и сам скептицизм. Непогрешимых людей не бывает. Никто не может претендовать на монополию на истину и добродетель. Скептицизм противоречил бы самому себе, если бы пытался стать новой верой. Нужно с опаской относится к обещаниям какого-нибудь секулярного проповедника, который может сулить новый мир — если только следовать его пути к истине.

Увы, скептиков считают врагами общества, как будто они угрожают основам социального порядка; они задают вопросы, и тем самым ставят под сомнение авторитет господствующей мифологии. Со времен Сократа и до наших дней свободомыслящих осуждали, их заставляли пить яд цикуты, сжигали на кострах, пытали на дыбе во времена инквизиции, в лагерях гулагов или в тюрьмах тоталитарных государств. Их отлучали от церкви, делали изгоями. Только в современном цивилизованном обществе, защищающем демократические ценности и признающем нрава критического научного мышления, принцип религиозной и нравственной терпимости получает все большее признание. Если люди в чем-то, иногда существенном, не похожи друг на друга, то лучшей стратегией будет диалог, дискуссия, переговоры и выработка компромисса.

Важнейшее препятствие на этом пути, — это ортодоксия, противящаяся свободному исследованию основных принципов человеческого бытия. Она подозревает, что поиск его основ приведет к ее краху. Если может быть проведено свободное интеллектуальное расследование основ религий без каких-либо препятствий или ограничений, то у нас есть все основания полагать, что старые религиозные путы будут заметно ослаблеиы. Люди могут стать более разумными в критичными в отношении своих верований. Мог бы быть ослаблен самодовольный фанатизм и религиозная одержимость. Мир, возможно, стал бы человечнее. Трудно предсказать, исчезнут ли доминирующие ныне религии (а если исчезнут, то когда), подобно тому, как это произошло с великим культом Митры, египетскими, ассирийскими и другими религиями прошлого. Без сомнения, они претерпят изменения: вместо того, чтобы быть принятыми как вечные догмы, они, возможно, будут восприниматься как метафорическая нравственная поэзия, как это происходит в либеральных протестантских, католических и еврейских теологиях. По мере того, как мир движется от эры молитв, теологии и метафизических медитаций к эре науки и рациональности, могут возникать новые формы человеческого творческого воображения.

Но недостаточно просто освобождаться от религиозных иллюзий. Нужно задаваться вопросом: что может вырасти на их месте? Возможно, опасно избавляться от традиционной религиозной веры в Моисея, Иисуса или Мухаммада? Как знать, лишившись теологических заблуждений, мы, возможно, откроем наши сердца гораздо более сильным инфекциям? Традиционным верованиям, обкатанным историей, присуща некая почтенность. Новые религии могут опустошить нас, застать врасплох.

Вот почему скептицизм должен распространяться и на новые паранормальные верования. Нам нужно критическое исследование всех оккультных утверждений. Отвергая старые мифы, мы не должны оказаться беззащитными перед лицом новых, столь же бессмысленных и, возможно, более опасных. Ясно, что на гуманистической повестке дня стоит вопрос об образовании; мы должны культивировать наши интеллектуальные таланты как одну из наивысших добродетелей. Нам нужно развивать в обществе уважение к мышлению, к критическому анализу, а не просто к дедуктивному математическому мышлению или технологическим экспертизам в узких областях знания. Эксперт по компьютерам может быть варваром в области ценностей, а инженер-химик быть лишенным всякой мудрости за рамками своей профессиональной деятельности. Нам нужна способность оценивать гипотезы, идеи и ценности. Важное место в этой повестке дня занимает школьное образование — главный фактор социальных изменений. Молодежь с ранних лет должна учиться искусству мышления.

Более масштабная задача связана с подъемом уровня образованности и осведомленности общества в целом. К сожалению, ее решение становится все более трудными, так как преобладающие средства информации обычно используются не для распространения знаний, а в коммерческих целях. Средства массовой информации развлекают, что, разумеется, хорошо, но они также пичкают нас политическими и религиозными идеологиями и находятся на службе у денег и власти. Те, кто может контролировать средства массовой информации, в состоянии определять образ мыслей «глобальной деревни» будущего. Вот почему для человечества исключительно важно иметь доступ к каналам информации, которые должны быть открыты для критики и обсуждения новых идей. Нам нужны плюралистические центры исследований для того, чтобы поддерживать иммунитет против доминирующих экономических, политических, идеологических и религиозных сил, которые стремятся навязать нам старую или новую ортодоксию.

Один из вопросов, который всегда занимал рационалистов, состоит в том, почему христианство, полное ошибок и внутренних противоречий, противостоящих разуму, смогло завоевать Римскую империю и беспрецедентно распространиться по всему миру? Часто забывают, что христианство было фактически основано только после того, как на Никейском Соборе в 325 г. были разрешены доктринальные диспуты, и после того, как Константин провозгласил его официальной религией империи. По оценкам, в то время только 5% населения Римской империи были христианами. Таким образом, именно союз политической силы и религиозной веры вымостили дорогу в темные века средневековья. Рим не смог противостоять варварам после того, как христианские добродетели — смиренная покорность и забота о загробной жизни, вытеснили героические языческие ценности, преобладавшие в античной культуре.

Ислам был выкован из меча и Корана, и большое число народов и земель приняли учение Мухаммада только после того, как их вынудили к этому политические силы. Таким образом, всегда существует опасность того, что религиозные идеи  будут навязаны обществу политическими и военными силами, это будет означать конец демократии, разума и свободомыслия. Некоторые скептики отмечают, что революционному марксизму присущи все признаки идеологической религии. Они опасаются того, что он со временем захлестнет мир как новая религия. Исключительно важно добиваться не только отделения церкви от государства, но и сопротивляться попыткам теологии или идеологии навязать себя с помощью политической силы.

Пессимисты думают, что это сопротивление бесполезно. Они настаивают на том, что скептицизм — это философский взгляд элиты, т.е. интеллектуального меньшинства, живущего на периферии общества. Обычному человеку, говорят нам, мифы нужны для того, чтобы выжить, и им движут его чувства и страсти, а не разум. Возможно, они правы, полагая, что последовательно практикумое критическое мышление присуще небольшой группе людей, и даже среди них никто не застрахован от порывов страсти, инстинктов, дурных привычек или глупости.

Конечно, эта пессимистическая оценка в чем-то справедлива, по крайней мере, с исторической точки зрения. Так как трансцендентное искушение владело умами людей на протяжении тысячелетий, то надеяться умерить или устранить его многовековую силу — значит просто предаваться мечтаниям. После великой эры классической греко-римской цивилизации, с ее приверженностью разуму, иудаизм, христианство и ислам смогли господствовать на протяжений многих веков. Ренессанс, Просвещение, и развитие науки Нового времени бросили вызов этой гегемонии, но это — сравнительно недавние образования. Какова гарантия того, что наука не будет поглощена и подавлена новыми иррациональными верованиями? Возможно, выход за границы разума — это неизбежная судьба рода человеческого, и возможно, очередной цикл мировой истории будет временем нового господства искушения потусторонним.

Прометей был осужден богами за его дерзость, то есть за то, что он украл огонь и передал людям науки и искусства. В наказание ему, орел выклевывал ему печень. Возможно, современный дух Прометея снова будет подавлен молчанием и пассивностью, а страх и дрожь вытеснят смелость и разум. Миф о Прометее символизирует способность людей овладеть судьбой и распоряжаться ею, но он также выражает глубоко укорененный страх человека перед его собственной свободой и независимостью.

Нельзя с уверенностью сказать, в каком направлении будет развиваться человечество. К сожалению, часто совершенно немыслимые вещи становятся реальностью. Завладеет ли нами вновь невообразимое, если мы снова скользнем в новые темные времена неразумности? Единственный способ избежать власти иррациональных стихий — это продолжать совершенствовать нашу способность к рациональному мышлению, реалистическому скептицизму и критицизму. Нам нужна бритва Ок-кама, отточенная разумом и наукой, чтобы отсекать щупальца гидры, сидящей внутри нас самих.

Но и это еще не все. Критицизм, хотя он необходим и исключительно важен для человечества, сам по себе недостаточен. Людям нужно мечтать. Мы не животные, которые обладают лишь способностью к мышлению. Мы — существа, наделенные страстями; нас все время переполняют и волнуют образы, идеи, надежды. Жизнь драматична. И даже если наши чувства бывают ложными, покуда они удовлетворяют наши страстные влечения, они реальны, а не вымышлены.

Есть ли у нас надежда на то, что научная, светская гуманистическая культура будет развиваться и сможет стать доминантной в культуре будущего? Это сможет произойти только в том случае, если место старых мифов о спасении займут новые идеалы и цели, в которых будет достаточно грандиозности и силы, чтобы они смогли вдохновлять и укреплять величие человека, не аипелируя к потустороннему.

Сегодня мы стоит перед лицом новых мощных факторов динамики человечества. Мы действительно являемся членами мирового сообщества. Мы вступили в эру космических полетов. Мы высвободили новые могучие силы, которые представляют угрозу для жизни всего человечества и которые способны уничтожить саму жизнь на нашей планете Земля. Человечество остро нуждается в том, чтобы восторжествовал новый, адекватный эпохе философский, нравствешгый и научный взгляд. Пока неясно, произойдет ли этот поворот в умах людей. Но совершенно очевидно, что людям исключительно важно выработать в себе две великих гуманистических добродетели: разумность и мужество. Перед секулярным гуманизмом стоит основательная фундаментальная и не терпящая отлагательств задача: помочь человеку развить нравственные идеалы и добродетели, выдерживающие суровое испытание разумом; в то же время гуманисты должны культивировать силы воображения для того, чтобы вдохновить людей на выработку благородных путей свободного и творческого созидания цивилизации будущего.